Гоблины
Гоблинов определяет не глупость, а укороченный горизонт: Время продолжает течь, но повреждённые Тело и Память сжимают выбор до ближайшей выгоды, делая находчивость обычной, а долговременную цель — трудной.
Хитрость без горизонта
Записи о гоблинах начинаются с противоречия. Общий обзор происхождений называет их мелкими и многочисленными «искрами катастрофы», возникшими из руин гномьих машин. Более поздняя таксономия Великого Цикла говорит нечто более конкретное и иное: гоблины никогда не были людьми, а их нынешняя форма возникла как побочный продукт Золотого Проклятия, отравившего Тело и Память, но оставившего само Время в движении. Обычная энциклопедия выбрала бы одну версию. Кодекс Аурелиона сохраняет обе, потому что разногласие меняет смысл гоблинов. Одна традиция делает их детьми сломанной Структуры; другая — детьми ценности, испортившейся до уровня биологии.
Модель Цикла объясняет характерную гоблинскую сообразительность без карикатуры. Их Время продолжает идти. Они способны учиться, импровизировать и планировать. Повреждена непрерывность, превращающая план в жизнь. Память рваная и нестабильная; Функция ситуативна; Воля существует, но тянется к ближайшей выгоде и выживанию. Источник даже допускает теоретическую возможность Души — и тут же объясняет, почему она почти не возникает: Золото снова и снова разрывает цепочку осмысленного выбора. Гоблин может быть чрезвычайно умён в следующей сделке и всё же с трудом ощущать того далёкого себя, которому придётся жить с её последствиями.
Совместная культура с орками западных степей развивает эту черту, а не лечит её. Орки приносят силу, дисциплину и этику чести; гоблины — численность, приспособляемость и машины. Под Красным Ветром гоблинские техномагистры истолковывают того же военного идола, чьи приказы слышат орочьи Призыватели Ветра, но переводят его «повеления» в формулы, пиротехнику и штормовые повозки. Эта близость к машинам хорошо сочетается с традицией «гномьих искр», не доказывая её. Как и повсюду в Аурелионе, культурное сходство — свидетельство, а не недостающая строка родословной.
Именно поэтому человеческое презрение к гоблинам не замечает самого тревожного. Народ, оптимизированный под ближайшее настоящее, может быть исключительно эффективен в рушащемся мире. Долгие институты требуют доверия к будущему. Набеги, чёрные рынки, разбор руин и катастрофы вознаграждают противоположное. Золотое Проклятие, возможно, сузило гоблинскую Волю, но сам Аурелион всё больше становится местом, где короткий горизонт превращается в конкурентное преимущество.
